"Агиттабак" Сергей Серов

Ремесла | Мастера ремесла - о ремесле | "Агиттабак" Сергей Серов

Сергей Серов "Агиттабак"

"Агиттабак", "агитационный табак"… А как иначе назовешь этот феномен? При всей немонументальности и краткости жизни агитационная прикладная графика на пачках папирос и сигарет занимает хотя и более скромное, но типологически соседнее место рядом с агитфарфором и агитиоездами. Силовое поле революции не хотело признавать никаких границ. Оно пронизывало каждый предмет, стремясь всему придать отчетливо выраженный агитационный характер. В том числе и вещам, очевидно, функционально не пригодным для речи революционного глашатая. Но ведь и все "паше искусство двадцатых годов при веси его общей прогрессивной убедительности неизбежно несет на себе печать определенной парадоксальности, связанной с самим характером переломного времени". Но зато у таких неподходящих "объектов-носителей" агитационной графики, как папиросные пачки, существовало и бесспорное преимущество - они тиражировались многочисленными фабриками по всей стране и быстро проникали в самые отдаленные уголки, куда агитпоезду попасть сложнее, а агитфарфору и вовсе невозможно.

"Октябрь", "Индустрия", "Строим", "Рекорд", "Мотор", "Молот" - эти темпераментные названия звучали с папиросных коробок и пачек. "Граждане! Жертвуйте на развитие красного воздухофлота!" - призывали папиросы "Добролет". "БНЗ" - название совсем уж малорекламное, а заводские корпуса и трубы - сомнительный мотив для оформления хранилища ароматного дыма праздной жизни. Но индустриализация страны, стройки цервой пятилетки - предмет был не менее пленительный и желанный. Даже на шикарной экспортной этикете "Экстра" здание Моссельпрома предстает флагманом, ведущим караваны фабрик и подъемных кранов. Прикладная графика отражала динамику неповторимого бурного времени, в ней бился резкий пульс революционных преобразований.

Конечно, в то время были и другие темы и мотивы в табачной промграфике. Но на фоне разноликих решений "агиттабак" выделялся как целостное, яркое, крупномасштабное явление, позволяющее говорить о нем, как об одной из своеобразных форм агитационно-массового искусства.

Это открытие нетрудно было сделать на выставке старой промграфики прошедшей в зале Творческой мастерской прикладной графики Худфонда РСФСР на ул. Немировича-Данченко, 4/5. Выставка эта была организована Валерием Аконовым, Ириной Титовой и Евгенией Левитиной, а табачная графика - это часть обширного собрания художников и коллекционеров Татьяны Борисовны Александровой и Игоря Николаевича Попова. Однако нельзя сказать, чтобы это была коллекция в полном смысле слова. В их собрании нет разделов, тем, они никогда не ставили себе специальных коллекционерских задач. Просто супруги, художники-прикладники, всю свою долгую жизнь собирали да и продолжают собирать все, что вызывает их художественное любопытство. Можно сказать, они собирают всю предметную среду. В этом хаосе сосуществуют и пересекаются множество самых разных коллекций. Целостный взгляд на предметную среду не позволил художникам пройти и мимо прикладной графики. Так в их доме оказались старинные векселя, аптечные рецепты прошлого века, гербовые бланки императора Александра I, благотворительные билеты и винные этикетки рубежа столетии, меню, созданные по эскизам И. Билибина и Л. Васнецова, безымянные фантики, марки, открытки, коробки - все это продолжает пополняться и по сей день. Теперь у них музей, а точнее - огромный фонд, запасник не существующего нигде музея прикладной графики, иллюстрации к не только не написанной, но даже и не приоткрытой ее истории. Организаторы выставки освободили от прозябания в запаснике домашнего музея коллекцию прикладной графики XIX - первой трети XX века, всю ее древнюю и среднюю историю. Что явилось для них критерием отбора? Его можно определить одним словом - "профессионализм". Ими руководил интерес не исторический, а профессионально-практический. Старинная промграфика экспонировалась не потому, что ретро все еще в моде - просто профессиональный взгляд современных дизайнеров-графиков обнаруживал актуальные точки соприкосновения с графическими решениями, найденными и хорошо забытыми многие десятилетия тому назад. Можно сказать, это профессиональная коллекция и показ ее адресовался прежде всего профессионалам. Не так давно один искусствовед, принявшись впервые писать о прикладной графике, поразился на страницах "ДИ" тому значению, которое придается в этой области творчества понятию "профессионализм". В самом деле, при обсуждении художественной выставки такие слова как-то неловко произносить. А в прикладной графике, пожалуй, еще не прошедшей стадии своего окончательного самоопределения, так и не подключившейся к категориальным системам дизайнерского проектирования или высокого искусства, "профессионализм" - "цеховой" девиз, емкое хранилище всей будущих искусствоведческих категорий и оценок. В выставочной истории прикладной графики, открытой современными профессионалами, неожиданно для них самих оказалось немало ярких страниц. Сегодня мы представляем лишь одну из них, по времени самую к нам близкую.

В прикладной графике 1920-х годов получали предметное воплощение импульсы новой выразительности появившиеся еще в 10-е года ХХ века, когда эксперименты с формой сместили акцепты с изобразительно - декоративных задач на проблемы экспрессивности графического образа. Эмоциональный пафос послереволюционного времени способствовал бурному расцвету этой тенденции. Революционное содержание естественнее согласовывалось с поисками новых средств художественной выразительности и само провоцировало эти поиски в разных жанрах и областях творчества. Двадцатые годы обновляли прежний язык и формировали понятия нового профессионального языка прикладной графики. Правда, пути, намеченные тогда, оказались не столь уж прямыми. Это время осталось коротким, но необыкновенно насыщенным отрезком профессиональной истории промграфики, проявившим актуальность лишь много позднее. В "агиттабаке" оказались сосредоточенными многие проблемы "профессионализма". Не здесь обсуждать эти проблемы - успеть бы бегло пробежать взглядом по экспонатам интересной коллекции. Вот на фасаде папиросной коробки "Индустрия" огромная папироса извергает бурные клубы дыма в роли трубы завода-гиганта, а само название "Индустрия" превращается в стальной рельс и вздымается под облака мощным крапом. Название "Молот" приобретает изобразительность и выразительность с помощью одного лишь шрифта - буквы надписи складываются в огромный красный молот. Рядом аббревиатура Донской государственной табачной фабрики переплетает шестерню, превратившись в механическую деталь. Папироса "Рекорд" стремительно вылетает из жерла буквы "о" - название, ставшее фасонным металлическим профилем... Подобная экспрессивная изобразительность в акцидентных надписях стала классической в прикладной графике. Этот специфически промграфический ход не потерял эффективности и до сегодняшнего дня: достаточно в качестве очевидной параллели назвать фирменный стиль "Промо" и других объединений по внешним экономическим связям - самую крупную работу в нашей промграфике, экспонировавшуюся в последнее время на ряде выставок. Папиросная пачка "Эпоха" могла бы иллюстрировать "Супрематический сказ про два квадрата" Лисицкого. Конструктивистские ритмы вообще пропиливают многие решения в "агиттабаке". В графике папирос "Октябрь" - иная тенденция. Здесь чувствуется влияние декоративно-изощренной графики чехонинского агитфарфора, за которым стоит мирискусническая традиция. Вообще же об именах художников в прикладной графике 20-х годов говорить пока не приходится - в силу крайней неизученности предмета. Может быть, единственной исключение в анонимной "агиттабачной" графике - папиросы "Слава", на пачке которых можно прочитать подпись молодого Алексея Зеленского, будущего остовца. На пачке изображена лапидарно трактованная фигура красноармейца, щеголевато пускающего кольца табачного дыма. Графика рисунка не отрицает значение белой плоскости фона, хотя демонстрирует ее пространственную наполненность. Ряд элементов изображения решен с помощью типографских тангиров, придающих ему повышенную фактурность, что отвечает самой природе прикладной графики, призванной утверждать материальную значимость "оформляемых" вещей.

Эта специфическая особенность, входящая в понятие "профессионализм", присутствует н в тех решениях, когда сюжет взят из арсенала агитмассового искусства "в готовом виде" и на коробках развеваются знамена, сияют серны, молоты, звезды ("Привет СССР", "Нота", "Эмблема" и т. п.). Эти сюжеты истолковываются промграфически и развертываются либо строго на бумажной плоскости, либо осваивают ограниченный пространственный слои с рельефными и контррельефными темами, разрабатывающими фасад несколькими плоскостными планами.

"Профессионализм" позволял создавать совершенные произведения промграфики в условиях невероятной ограниченности полиграфической базы, извлекая все возможности из существующей технологии, используя ее в качестве, выражаясь по-дизайнерски, "полиграфической палитры". Но при отсутствии многокрасочного офсета и качественной бумаги здесь было необыкновенное богатство палитры графических приемов. Эти качества присущи не только столичным решениям - география "агиттабачной графики" распространяется на всю страну. Это и Ташкент ("Рекорд", "Добролет", "Эмблема"), и Ростов-па-Дону ("Молот", "Эпоха", "Интурист", "Прима"), и Симферополь ("Привет СССР", "Индустрия"), и Харьков ("Декабристы"), и Ленинград ("Привет делегату 17 съезда ВКП(б)", "Слава", "Зенит")... Агитационно-массовое искусство стремилось преобразовывать предметный мир не только в глубину, на всех его уровнях, но и в ширину, в географическом тотально-дизайнерском размахе. Не многие из этих стремлений получали тогда промышленное воплощение, доходили до внедрения. "Агнттабак" в этом смысле обладал завидным преимуществом, он был гораздо доступнее для размножения многотысячными тиражами. И теперь эти бумажные пачки и картонные коробки сохранились как частицы послереволюционной предметно-пространственной среды, настоящие памятники немонументальной пропаганды. И памятники искусства прикладной графики.

[AD]

|  | Copyright©1987-2004 VISION